![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dimrubПробило на ностальгические воспоминания. Жаль, фотографий на сети нет - но я их сосканирую обязательно (у нас есть фотографии на фоне всех машин, да).
Первой нашей машиной был горбатый Москвич. Сейчас трудно в это поверить, такой древней выглядит эта машина, но вот да, до 80-го года она у нас была. На момент ее исчезновения мне было 6 лет, но я помню поездку в ней за каким-то телевизором, и как меня на ней посещали в каком-то совершенно невозможно убийственном детском санатории за два года до того (самое ранне мое воспоминание, видимо). Судя по википедии, ее выпускали до 56 года, так что если наша была именно из этой последней линейки, на момент продажи ей было 24 года - не так уж и много (тем более по тем временам).
Вот она:
На капоте - радиола (я ее помню лучше, чем эту машину).
Недавно узнал, что такая система открытия задних дверей называется suicide doors.
Следующей машиной был Москвич 2140 "форсированный" (на самом деле - дефорсированный, т.е. кушающий бензин 76-го октана, что по тем временам было очень ценным качеством). Движок у него был ниже где-то на полтона, и когда мы были на даче, я папин приезд слышал задолго до того, как канарейка появлялась из-за поворота. Да, цвет. Цвет у нас был редкий, канареечный, как архетипичные брюки Незнайки.
Я отлично помню, как и когда у нас появилась эта машина - накануне 1-го сентября 80-го года (т.е. я шел в подготовительную группу детского сада, а значит, жил еще с родителями). До сих пор помню совершенно ошеломляющее ощущение новой машины - не только свежую с конфейера, но еще и на поколение новее предыдущей. Машина нам досталось благодаря дедушке - инвалиду войны, по специальной очереди. Машина эта была у нас сто лет (по крайней мере, так мне - ребенку - казалось, а на самом деле - лет 6). С ней мы ездили, например, в отпуск в Прибалтику. На крышу крепился багажник, а на него - такое количество вещей, что машина вырастала в высоту примерно вдвое (например, туда помещалась польская мега-авто-палатка с ироничным названием "малыш"). Спальниками занималось все пространство между передними и задними сиденьями, и там было мое царство, в котором я заведовал магнитофоном (встроенного не было), сначала "Весна", потом "Электроника". Еще мы в поездки брали дедушкин радиоприемник с короткими волнами, и слушали "голоса": в Прибалтике их меньше глушили.
В какой-то момент папа ушел с поста главного экономиста московского завода Калибр, и занялся кооперативной деятельностью, а именно, объезжал города и веси московской области в роли фотографа. Фотографировать он как правило не фотографировал (хотя дело это любил и умел - и я вслед за ним), но брал у селян старые ч-б фотокарточки. Кто-то в ателье их увеличивал, ретушировал и раскрашивал (в заказ включался, например, желаемый цвет глаз), затем мы дома закатывали получившийся продукт в специальные рамочки при помощи специального станка, сортировали, и папа ехал их развозить. Такой интенсивности режим работы скоро доконал канарейку, и ей на смену явился жигуль 21011, хоть и постарше (79-го года рождения), но посвежее. Жигуль был темно-зеленого цвета, который отлично выглядит на ягуарах, но и жигулю тоже вполне шел.
Дела на кооперативной ниве шли, видимо, неплохо, поэтому года за два до нашего отъезда (где-то в 87-м) у нас появилась девятка (и, кажется, снова благодаря дедушке). Это снова был качественный скачок - от этой машины шло совершенно удивительное ощущение грядущих перемен. Очевидно было, что в ней были учтены все достижения западного автостроения, как и находки наших собственных Кулибиных, и что лучше ее ничего нет и быть не может. На практике, она оказалась довольно ломкой барышней, но все же на Ахтубу мы на ней ездили, а ведь это больше тысячи км., из которых по асфальту - только первые 900.
Потом был отъезд, сопровождавшийся (у меня, по крайней мере) ожиданием попадания в совершенную сказку, в тот самый коммунизм, в который стремился Вовочка. За отъездом, однако (после первого культурного шока - Будапешта) сразу последовал приезд, а с ним - обычное олимовское житье разлива 89-го года. Однако папа без машины жить не мог, и скоро у нас был опель кадет 79-го года выпуска, а через год - по олимовской скидке была куплена Даяцу Апплауз. За рулем этой машины я и научился водить (инструкторская - не в счет). На ней я отвозил папу в аэропорт, а в его отсутствие ездил на ней в армию. Тогда мне это казалось очень важным: не только все эти маменькины сынки из Кирьят-Оно на машине на базу приезжат, но и я из Ашдода, пусть даже и на родительской. В течении пары месяцев в 98-м году эта машина была полностью моей.
Но первой полностью моей машиной был Пежо 205. Это была чертовски удобная и шустрая машинка - когда она работала, но ломалась она, увы, очень часто. Приходится признать, что нас с папой развели как лохов, продавая нам эту машину. Понадеялись на себя, к механику не взяли. Я потом намучился с ней. Так, например, я с собой возил молоток, и когда она не заводилась, шел стучать им по стартеру.
Следующим был Форд Эскорт, по кличке крокодил, ну а потом началась длинная вереница безликих лизинговых машин.
Первой нашей машиной был горбатый Москвич. Сейчас трудно в это поверить, такой древней выглядит эта машина, но вот да, до 80-го года она у нас была. На момент ее исчезновения мне было 6 лет, но я помню поездку в ней за каким-то телевизором, и как меня на ней посещали в каком-то совершенно невозможно убийственном детском санатории за два года до того (самое ранне мое воспоминание, видимо). Судя по википедии, ее выпускали до 56 года, так что если наша была именно из этой последней линейки, на момент продажи ей было 24 года - не так уж и много (тем более по тем временам).
Вот она:
На капоте - радиола (я ее помню лучше, чем эту машину).
Недавно узнал, что такая система открытия задних дверей называется suicide doors.
Следующей машиной был Москвич 2140 "форсированный" (на самом деле - дефорсированный, т.е. кушающий бензин 76-го октана, что по тем временам было очень ценным качеством). Движок у него был ниже где-то на полтона, и когда мы были на даче, я папин приезд слышал задолго до того, как канарейка появлялась из-за поворота. Да, цвет. Цвет у нас был редкий, канареечный, как архетипичные брюки Незнайки.
Я отлично помню, как и когда у нас появилась эта машина - накануне 1-го сентября 80-го года (т.е. я шел в подготовительную группу детского сада, а значит, жил еще с родителями). До сих пор помню совершенно ошеломляющее ощущение новой машины - не только свежую с конфейера, но еще и на поколение новее предыдущей. Машина нам досталось благодаря дедушке - инвалиду войны, по специальной очереди. Машина эта была у нас сто лет (по крайней мере, так мне - ребенку - казалось, а на самом деле - лет 6). С ней мы ездили, например, в отпуск в Прибалтику. На крышу крепился багажник, а на него - такое количество вещей, что машина вырастала в высоту примерно вдвое (например, туда помещалась польская мега-авто-палатка с ироничным названием "малыш"). Спальниками занималось все пространство между передними и задними сиденьями, и там было мое царство, в котором я заведовал магнитофоном (встроенного не было), сначала "Весна", потом "Электроника". Еще мы в поездки брали дедушкин радиоприемник с короткими волнами, и слушали "голоса": в Прибалтике их меньше глушили.
В какой-то момент папа ушел с поста главного экономиста московского завода Калибр, и занялся кооперативной деятельностью, а именно, объезжал города и веси московской области в роли фотографа. Фотографировать он как правило не фотографировал (хотя дело это любил и умел - и я вслед за ним), но брал у селян старые ч-б фотокарточки. Кто-то в ателье их увеличивал, ретушировал и раскрашивал (в заказ включался, например, желаемый цвет глаз), затем мы дома закатывали получившийся продукт в специальные рамочки при помощи специального станка, сортировали, и папа ехал их развозить. Такой интенсивности режим работы скоро доконал канарейку, и ей на смену явился жигуль 21011, хоть и постарше (79-го года рождения), но посвежее. Жигуль был темно-зеленого цвета, который отлично выглядит на ягуарах, но и жигулю тоже вполне шел.
Дела на кооперативной ниве шли, видимо, неплохо, поэтому года за два до нашего отъезда (где-то в 87-м) у нас появилась девятка (и, кажется, снова благодаря дедушке). Это снова был качественный скачок - от этой машины шло совершенно удивительное ощущение грядущих перемен. Очевидно было, что в ней были учтены все достижения западного автостроения, как и находки наших собственных Кулибиных, и что лучше ее ничего нет и быть не может. На практике, она оказалась довольно ломкой барышней, но все же на Ахтубу мы на ней ездили, а ведь это больше тысячи км., из которых по асфальту - только первые 900.
Потом был отъезд, сопровождавшийся (у меня, по крайней мере) ожиданием попадания в совершенную сказку, в тот самый коммунизм, в который стремился Вовочка. За отъездом, однако (после первого культурного шока - Будапешта) сразу последовал приезд, а с ним - обычное олимовское житье разлива 89-го года. Однако папа без машины жить не мог, и скоро у нас был опель кадет 79-го года выпуска, а через год - по олимовской скидке была куплена Даяцу Апплауз. За рулем этой машины я и научился водить (инструкторская - не в счет). На ней я отвозил папу в аэропорт, а в его отсутствие ездил на ней в армию. Тогда мне это казалось очень важным: не только все эти маменькины сынки из Кирьят-Оно на машине на базу приезжат, но и я из Ашдода, пусть даже и на родительской. В течении пары месяцев в 98-м году эта машина была полностью моей.
Но первой полностью моей машиной был Пежо 205. Это была чертовски удобная и шустрая машинка - когда она работала, но ломалась она, увы, очень часто. Приходится признать, что нас с папой развели как лохов, продавая нам эту машину. Понадеялись на себя, к механику не взяли. Я потом намучился с ней. Так, например, я с собой возил молоток, и когда она не заводилась, шел стучать им по стартеру.
Следующим был Форд Эскорт, по кличке крокодил, ну а потом началась длинная вереница безликих лизинговых машин.
no subject
on 2011-04-16 05:20 pm (UTC)Но почему чередовались субары и ниссаны?!
no subject
on 2011-04-16 05:31 pm (UTC)